,
Последние новости 2017 Информационно развлекательный портал новости факты события
Работай над очищением твоих мыслей. Если у тебя не будет дурных мыслей, не будет и дурных поступков. (Конфуций)

Яндекс.Метрика

 

 

26.09.2014

Халифат уничтожит США. Антиисламистской коалиции во главе с Обамой не хватает сил и союзников

26.09.2014

 

Халифат уничтожит США

 

На чьей стороне Россия в глобальном конфликте двух цивилизаций?

США начали новую войну на Ближнем Востоке. Тот факт, что Штаты называют свои действия «войной с терроризмом», не должен вводить в заблуждение – в этом столетии все свои удары США маркируют антитеррористической риторикой. Россия не может, да и не должна быть простым наблюдателем – в войне англосаксонской империи и халифата у нас есть свои интересы и цели.

 

Спустя год после неудачи своего похода на Дамаск Барак Обама все-таки начал бомбардировку Сирии – в этот раз под предлогом борьбы с террористической угрозой, якобы исходящей от «Исламского государства» (халифата), провозглашенного этим летом на части территории Ирака и Сирии.

 

«Наша цель ясна: мы полностью уничтожим «Исламское государство» через комплексную и продолжительную стратегию по борьбе с терроризмом», – заявил американский президент, пообещавший соотечественникам, что в этот раз США возглавят «широкую международную коалицию». В Пентагоне говорят о том, что война продлится минимум три года, при этомСША даже не пытались получить добро от Совбеза ООН, понимая, что Россия и Китай не дадут санкции на боевые действия, а просто уведомили ООН, что действуют на основании Статьи 51 устава этой организации, то есть права на самооборону.

 

Да, в англосаксонском мире получается, что халифат напал на США, а не наоборот. Объяснения американцев сводятся к тому, что государство имеет право на самозащиту или коллективную самозащиту перед лицом не только нападения, но и «реальной угрозы вооруженного нападения». В данном случае эта угроза исходит из страны, которая не может предотвратить использование своей территории для подобных нападений – то есть Ирака. Правительство Ирака, говорят американцы, неоднократно обращалось к США с просьбой «возглавить международные усилия» по разгрому «Исламского государства», как на своей территории, так и в Сирии. А так как халифат представляет «угрозу не только для Ирака, но и для многих других стран, включая Соединенные Штаты и их партнеров в регионе и за его пределами», то у Вашингтона не было другого выхода, как воспользоваться правом на самооборону.

 

Вот такая «американская реальность», которая имеет мало общего с происходящим. ВедьИрак как государство был фактически уничтожен в результате американской агрессии в 2003 году – правящий режим был свергнут, страна оккупирована, у власти поставлено марионеточное правительство, основные рычаги власти отобраны у суннитов и отданы шиитам, фактически отделился иракский Курдистан. С точки зрения 

обычного иракца послесаддамовский Ирак уже не имел ничего общего с независимым государством, да и не являлся таковым.

 

Распад страны, борьба с оккупантами и коллаборационистами, религиозная вражда – все это привело к обнулению легитимности иракского государства, созданного менее ста лет назад англичанами. Рост радикального исламизма среди местных суннитов неминуемо должен был привести к их попытке выделиться из лишь формально существующего «единого Ирака», а гражданская война в соседней Сирии, в разжигании которой внешние силы, и в первую очередь Запад, сыграли главную роль, лишь ускорила этот процесс, переведя его сразу в надгосударственную форму – так появился халифат, то есть всемирное государство всех мусульман.

 

То, что именно Ирак и Сирия стали его базой, – заслуга США, разбивших Ирак и существенно ослабивших Сирию. Раз возникший (точнее возродившийся – формально халифат, возникший при пророке Магомете в 7 веке и процветавший до 15 века, прекратил существование с гибелью Оттоманской империи сто лет назад) халифат уже невозможно отменить – США могут только пытаться замедлить скорость его расползания по Большому Ближнему Востоку.

 

Сделать это им будет очень сложно – как потому, что религиозная основа идеи халифата делает его привлекательным для все большего количества мусульман, разочаровавшихся в собственных правящих элитах, европеизированных и глобализированных, так и потому, что именно США сначала десятилетиями поддерживали Израиль в конфликте с арабами, а теперь сделали все для уничтожения сильных светских режимов в регионе, то есть воспринимаются и арабской улицей, и местными элитами как враг и вредитель.

 

Для самих исламистов нынешние военные действия США – не что иное, как очередной крестовый поход Запада против ислама, и именно так его будут воспринимать все большее количество мусульман на Большом Ближнем Востоке. Участие в войне на стороне Америки правительств целого ряда арабских стран ничего не меняет – правители Саудовской Аравии, точно так же, как и Сирии или Ирака, воспринимаются исламистами как продажные, отступившие от ислама люди. Учитывая, что Исламский халифат уже признали радикальные подпольные вооруженные группировки от Нигерии до Йемена, война становится общерегиональной: халифат – это лишь центр сопротивления антизападных сил (хотя и немаленький – размером с Бельгию и населением в несколько миллионов).

 

Террористической она станет лишь в том случае, если халифату удастся перенести ее на территорию США и Европы – устроить там теракты, призванные запугать местное население и вынудить его потребовать от западных правительств прекращения участия в войне на Ближнем Востоке. В любом случае цель халифата – освободить свою территорию от Запада: как от американских войск, так и от союзников и вассалов США в странах арабского(и шире – мусульманского) мира, убрать все светские конструкции, которые принес Запад в исламский мир. Тот факт, что эта освободительная борьба идет в том числе и террористическими методами (хотя, и это важно, пока лишь на своей территории), не отменяет восприятия ее самими участниками как справедливой и единственно правильной. Огромное неравенство в военной мощи всегда можно было преодолеть несимметричными ударами – так действовали все порабощенные народы.

 

Конечно, война в Сирии и Ираке имеет множество нюансов – в ней переплетены как сиюминутные интересы самых разных региональных сил, так и стратегические расчеты глобальных игроков, но для геополитического анализа важно вычленить главную, основную тенденцию, иначе за деревьями можно не увидеть леса. Главное, что сейчас происходит на Ближнем Востоке, – это война цивилизаций: англосаксонской, претендующей на глобализм, и исламской, претендующей на данном этапе на освобождение собственной территории. Война идет на мусульманской земле, то есть Запад наступает, а Восток обороняется и контратакует. Большая война Запада и Востока, воинствующего ветхозаветного мессианства США и бурного возрождающегося исламского халифата, битва уходящей империи глобализма и нарождающейся арабской реконкисты – где здесь место России?

 

Для того чтобы определиться с положением России в этой битве, нужно четко обозначить наши главные геополитические интересы.

 

Первое. Россия заинтересована в ликвидации американской мировой гегемонии, как военной, так и финансовой – значит, России выгодно поражение США на Ближнем Востоке. Поражение в этом регионе лишит американскую империю возможностей даже претендовать на глобальное господство и сильно ослабит ее позиции перед «последним и решительным боем», который она собирается дать Китаю в Тихоокеанском регионе.

 

Второе. Россия заинтересована в построении многополярного мира, основанного на балансе сил и интересов основных мировых цивилизаций, в котором каждая из них получит возможности максимального развития и сохранения собственных традиций и культур, сотрудничая с другими, а не пытаясь подчинить их себе или навязать им свою модель как обязательную к применению. Исламская цивилизация (в том числе и ее арабская составляющая), несомненно, является одной из пяти самых сильных и самобытных на Земле – наряду с китайской, индийской, европейской и русской.

 

Освобождение арабов от англосаксонских пут – вопрос времени, причем по историческим меркам ближайшего. От того, как именно будет происходить этот процесс, во многом зависят и будущие отношения мусульманской цивилизации с остальными великими цивилизациями, которые все являются ее соседями. Халифат, то есть религиозная основа будущего единого исламского государства, является наиболее перспективной и близкой самим мусульманам формой его существования, притом что нынешний халифат, конечно же, является лишь первым наброском будущего, рожденным в горниле идущей на Востоке одновременно гражданской и освободительной войны.

 

Будущий халифат, конечно же, будет устроен по федеративному принципу, потому что иначе невозможно будет собрать вместе арабов, персов и народы Юго-Восточной Азии, шиитов и суннитов. В едином исламском мире нет ничего невозможного – достаточно вспомнить, что до начала 19 века большая часть арабов жила в едином государстве под властью халифа.

 

Значит, России стратегически выгодно возрождение как минимум арабского халифата и не выгодно поддерживать никакие «крестовые походы» латинян против агарян (тем более учитывая, что поход против мусульман Запад не раз использовал как прикрытие для своего нападения на православных – как было, например, с разграблением Константинополя в начале 13 века).

 

Третье. Россия заинтересована в безопасности и стабильности на своих южных границах – даже не нынешних, а исторических, учитывая, что реинтеграция постсоветского пространства является нашей приоритетной геополитической задачей. Южные границы – это Кавказ и Средняя Азия, то есть регионы, где проживает мусульманское население. В Чечне и Таджикистане уже была война, но она была следствием распада СССР и не имела серьезной религиозной подоплеки. Российские мусульмане, что в Поволжье, что на Северном Кавказе, конечно же, подвергаются влиянию радикальных исламистов, но уникальный многовековой опыт взаимодействия русской цивилизации с «мусульманами Святой Руси» (теми же татарами и башкирами), как и крайне необходимая серьезная работа по поддержке именно традиционных для России течений ислама, дают все больше возможностей для недопущения отпадания мусульман от русского государства и цивилизации.

 

Тем более что главное недовольство у нашей исламской уммы в постсоветский период вызывала именно либеральная глобализация, уклонение России от собственных цивилизационных традиций, от семейных и общественных ценностей, которые составляют суть русского цивилизационного кода. Их неизбежное восстановление вернет взаимное доверие и ослабит межнациональные противоречия. В Средней Азии возвращение русского влияния также укрепит те местные национальные силы, которые понимают всю выгоду от союза с Россией. Проблемы пограничных с Афганистаном государств Средней Азии носят в большей степени национальный (за счет того, что один и тот же народ живет по обе стороны границы), чем религиозный характер. Для сильной России исламский халифат на юге не опасен, а слабая погибнет под ударами Запада и безо всякой «угрозы с юга».

 

Четвертое. Россия заинтересована в борьбе с терроризмом. Нас все время пугают тем, что радикальный исламизм, хуже того, исламский терроризм перекинется на нашу территорию – и значит, мы должны вместе со всем «цивилизованным миром» бороться с ним везде, где только можно: сейчас нужно это делать в Афганистане и Ираке. Но что такое «исламский» терроризм? Это форма протеста против западной экспансии, как военной, так и цивилизационной, против оккупации и слома культурного кода.

 

У нас в Чечне тоже пытались закрепиться приезжие радикальные исламисты, поддерживая террористические методы в рядах чеченского вооруженного подполья. Но Россия не только беспощадно уничтожает террористов, но и не угрожает ни вере, ни укладу жизни чеченцев, и в итоге чеченцы в своем большинстве сами сделали выбор в пользу России, а не халифата (не говоря уже о том, что за «радикальными исламистами» в Чечне часто стояли англосаксонские спецслужбы). Попытки радикальных исламистов (в том числе и из числа чеченцев), воюющих сейчас в Сирии и Ираке, угрожать России тут же вызвали гневную отповедь Рамзана Кадырова.

 

Значит, России нужно бороться с терроризмом у себя дома и с теми, кто угрожает России, находясь за нашими пределами, но не подыгрывать США в их желании называть «терроризмом» любое проявление национально-освободительной борьбы.

 

Понятно, что англосаксы не оставят попыток использовать против России «радикальный ислам», но чем больше Запад залезает в войну в исламском мире (сейчас американцы убивают исламистов в десятке мусульманских стран – от Ливии до Йемена), тем смешнее будут выглядеть его попытки выдать Россию за «главного врага мусульман».

 

Россия в любом случае не является врагом для ислама – как по причине многомиллионного мусульманского населения, так и уникального характера нашей православной цивилизации, не стремящейся аннигилировать народы, присоединившиеся к ней (в отличие от глобального англосаксонского проекта, нивелирующего все нации, попадающие под его влияние). Точно так же и мусульманская цивилизация, находящаяся на пассионарном подъеме, умеет различать своих врагов и друзей.

 

Десятилетия войны США на Ближнем Востоке, ставшие апогеем столетней западной экспансии в этом регионе, неизбежно закончатся их поражением и бегством – дай Бог, чтобы в результате краха США как сверхдержавы, а не ядерной войны в этом регионе, которую они, сами того не понимая, фактически провоцируют своей агрессией. Миллионы убитых ибеженцев, разрушенные города и разоренные страны, гражданские войны и катастрофы – вот что оставляют за собой любые глобализаторы. Россия испытала на себе всю мощь агрессии Запада в прошлом веке, но сумела отстоять свою цивилизацию. Сейчас жертвой глобальной агрессии Запада стали арабы, которые разъединены, которых разобщают и стравливают. Но они все равно победят. Победит даже не халифат – а арабское, мусульманское стремление к самостоятельности и достоинству, к жизни своим умом и своей верой. Самодержавная Россия им в этом поможет.

 

Источник.

 

Антиисламистской коалиции во главе с Обамой не хватает сил и союзников

 

Непропорционально большое внимание, которое средства массовой информации уделяют речи Барака Обамы, посвященной борьбе с исламистами в Сирии и Ираке, как кажется, относится больше к форме этого выступления, чем к его содержанию. С точки зрения спичрайтеров, президент США произнес более чем удачную речь. Она вполне может занять почетное место в сборниках такого рода наравне с выступлениями Рузвельта, Черчилля и Авраама Линкольна. Если бы войны выигрывались у микрофона, нет сомнений, что исламисты были бы повержены на месте.

 

Халифат уничтожит США. Антиисламистской коалиции во главе с Обамой не хватает сил и союзников

 

Обама вообще очень хорош в произнесении публичных речей. С этой точки зрения он идеальный президент: всегда правильно одетый, с подобающим выражением лица, его интонации точно соответствуют ситуации. Хотя для него самого как президента, который переизбран на второй срок, эта речь не столь важна, как для его партии, – демократам еще выборы в конгресс необходимо пройти.

 

Не о том речь

 

К сожалению, прискорбная реальность состоит в том, что объявление войны кому угодно вовсе не завершает ее, но лишь констатирует факт. В данном случае США объявлена война, и они запоздало и не слишком логично реагируют на открытый вызов, пытаясь совместить борьбу с реальным и весьма серьезным противником со старыми геополитическими спекуляциями вроде свержения президента Асада. При этом Штаты сохраняют тесные отношения с главными спонсорами исламских террористов – Катаром и Саудовской Аравией.

 

Понятно, что эти страны ожесточенно борются друг с другом за влияние в мире, и в этом противостоянии Катар в Ираке и Сирии выигрывает, в Египте пока уступил, в Ливии и Йемене ситуация патовая, в Афганистане Эр-Рияд теснит Доху, а в Алжире Доха переиграла Эр-Рияд. Однако вопрос тут не в том, какие террористы для Соединенных Штатов хуже, а в том, что Америка с удивительным упорством продолжает ту же самую партию, которую она ведет с Афганистана 80-х, заигрывая с политическим исламом.

 

Судя по намерениям американского президента «поддержать сирийскую оппозицию», он в борьбе с Исламским государством не намерен взаимодействовать с Дамаском, ВВС которого наносят ИГ серьезные удары. Более того, единственная оппозиция, которая в этой стране, воюя против Асада, одновременно сражается с боевиками Абу-Бакра аль-Багдади, – просаудовская «Джабхат ан-Нусра», то есть «Аль-Каида». Никакой светской оппозиции, которая бы с военной точки зрения чего-либо стоила, в Сирии нет.

 

Сирийская свободная армия давно распалась, в том числе потому, что ее западные спонсоры экономили средства, предпочитая отделываться обустройством тренировочных лагерей и внешнеполитической поддержкой, включающей кампанию в международной прессе. Наиболее боеспособные части ССА ушли к исламистам – благо, и Саудовская Аравия, и Катар снабжали подконтрольные им подразделения не в пример американцам щедро. Ни единого командования, ни сколь бы то ни было серьезных формирований у этой армии более нет, что признают даже турецкие кураторы из MIT. Хотя президент Обама говорит именно о поддержке светской оппозиции.

 

Выводы отсюда можно сделать самые неутешительные. Либо высшее руководство Америки откровенно лжет, делая ставку на одних исламистов против других, чем все это закончится для безопасности Соединенных Штатов, не говоря уже о регионе, можно предсказать уже сегодня. Либо президент Обама введен в заблуждение. Или, что еще хуже, он живет в вымышленном мире, существующем только в представлении его собственном и ближайших сотрудников. То есть некомпетентность военно-политического руководства самой богатой и влиятельной страны современного мира дошла до предела, за которым пропасть.

 

Отметим, что Турция, роль которой в разгроме ИГ могла быть ключевой, учитывая ее геополитическое положение и наличие второй в блоке НАТО армии, не будет участвовать в военной кампании, объявленной Обамой. Это может означать все что угодно. В том числе то, что Анкара не вступит ни в какую коалицию с Египтом и Саудовской Аравией, борющимися с «Братьями-мусульманами», которые для правящей Партии справедливости и развития представляют политически близкое движение. Причем вне зависимости от того, против кого коалиция должна действовать.

 

Как минимум такое решение демонстрирует, что ИГ может рассматривать это направление как безопасный тыл. Турция превращается для аль-Багдади в нейтральное, хотя и недружественное государство. С учетом того, что его боевики воюют с сирийскими и иракскими курдами, традиционно враждебными Анкаре, а также роли, которую продажа контрабандной нефти в Турцию и, к слову, в Иорданию по ценам в два-четыре раза ниже рыночных играет для обеих сторон, турецкой армии ИГ может не опасаться.

 

Анкара дала членам антиисламистской коалиции гарантии того, что она готова пресечь поставки со стороны Исламского государства нефти через Иракский Курдистан. Обещано также останавливать и задерживать на своей территории иностранных джихадистов, в первую очередь из стран Запада, движущихся в Сирию и Ирак. Вопрос в том, в какой мере эти обещания могут быть и будут выполнены. Пока именно Турция является основным направлением поставок ИГ нефти на мировой рынок и транзитным маршрутом для европейских исламистов, до пяти тысяч которых влились в отряды аль-Багдади.

 

Не исключено, впрочем, что нейтралитет в описанной ситуации является следствием той же политики, которую Турция продемонстрировала десять лет назад, отказав Вашингтону в предоставлении своей территории и аэродромов для удара по армии Саддама Хусейна. Что означает де-факто вместе с демонстративно нейтральной позицией, которую Турция заняла как в 2008-м в ходе российско-грузинского кризиса, так и в 2014-м в отношении ситуации на Украине, что эта страна полностью вышла из орбиты влияния Соединенных Штатов, сохраняя формальные связи с США в рамках НАТО.

 

Личные отношения президентов Обамы и Эрдогана чрезвычайно напряжены, и это также может сказаться на прохладном отношении Турции к любой организуемой Вашингтоном коалиции, которую намерен возглавить американский лидер. Доминирование Белого дома для турецкого президента неприемлемо ни в какой форме. Единственная форма лидерства, которую Реджеп Тайип Эрдоган признает, – его собственное, что он не раз продемонстрировал и во внутренней, и во внешней политике.

 

Своя игра

 

За рамками коалиции остались как сирийское правительство, так и Иран и тем более Израиль. При этом военно-воздушные силы Асада успешно воюют с ИГ на своей территории, хотя сухопутные бои Дамаск проигрывает: взятие базы ВВС в Табке демонстрирует явное преимущество Исламского государства. База была захвачена, несмотря на ожесточенное сопротивление сирийской армии, причем в ходе боев использовано более ста смертников. В то же время наращивание отрядов «Джабхат ан-Нусра» за счет использования саудовцами «плана Обамы» представляет для Дамаска угрозу не меньшую, чем война с ИГ. К тому же нельзя исключить использованиеамериканской авиации в Сирии не против исламистов, а против армии Башара Асада.

 

Иран по определению не будет вступать в какие-либо региональные альянсы, в которые входят США и Саудовская Аравия. Тем более что ослабление ИГ предполагается за счет усиления его противников из просаудовских салафитских группировок и курдов, чьи отношения с Тегераном небезоблачны, хотя и не имеют такой давней истории вражды, как с Анкарой. Таким образом, иранская армия и КСИР будут ограничиваться защитой Неджефа, Кербелы и Самарры, где расположены шиитские святыни, контролировать приграничную полосу и поддерживать шиитскую по составу армию Ирака.

 

Вопрос о том, в какой мере руководство ИРИ готово вмешиваться в гражданскую войну в Ираке на стороне правительства против ИГ, с точки зрения иранского руководства, остается открытым. Дискуссии об этом ведутся. КСИР готов в случае необходимости организовать оборону Багдада. В то же время втягиваться в полномасштабные боевые действия на иракской территории Иран не может. Это позволит ИГ превратить войну в национально-освободительную, поставит иракских шиитов в положение «пятой колонны». И даже более – развяжет религиозную войну между шиитами и суннитами, которая может охватить весь регион.

 

С США Иран скорее всего будет поддерживать информационный обмен по ситуации в Иракском Курдистане, однако говорить о нормализации их отношений преждевременно. Лоббирование аравийских монархий и Израиля, а также противостояние конгресса не дает президенту Обаме продвинуться по пути снятия санкций и использования иранских углеводородов для вытеснения российской нефти и газа с европейского рынка так быстро, как он хотел бы. Напротив, неурегулированность ядерной проблемы ИРИ провоцирует его надемонстративно жесткие заявления, которые крайне негативно воспринимаются в Тегеране.

 

Иерусалим объявил о том, что в случае серьезной угрозы со стороны ИГ для Иордании ЦАХАЛ поддержит Хашимитское королевство. Одновременно израильтяне готовятся к отражению атак исламистов на Голанских высотах. Ситуацию осложняет возможность конфликта с «Хезболлой», которая ведет борьбу с салафитскими отрядами в Сирии и Ливане, одновременно наращивая военный потенциал на границе с Израилем. Война с ней не входит в планы военно-политического руководства Израиля, но может начаться так же неожиданно, как операция «Нерушимая скала» в Газе.

 

Сможет ли Израиль уделить достаточное внимание салафитским группировкам или, как и раньше, вынужден будет сконцентрироваться на противостоянии с «Хезболлой» и ХАМАСом, зависит от внешних игроков. В первом случае – от Ирана, во втором – от Катара и не исключено – Турции, поддерживающих ХАМАС. Возникновение новой региональной угрозы в лице ИГ не отменяет ни прежних конфликтов, ни «домашних заготовок» этих стран, претендующих на региональную гегемонию, по организации против Израиля «войн по доверенности» радикальных арабских движений.

 

Отношения израильского премьер-министра Биньямина Нетаньяху с президентом США Бараком Обамой так же напряжены, как их обоих с турецким лидером. Открытый шантаж со стороны Белого дома в ходе недавнего противостояния с ХАМАСом ставит вопрос, насколько Израиль может положиться на Соединенные Штаты в критической ситуации. В то же время всю необходимую поддержку, которая потребуется США в противостоянии с ИГ, Вашингтон от Иерусалима получит.

 

Если говорить о реальном противостоянии коалиции Исламскому государству, шансов на победу над отрядами аль-Багдади без проведения широкомасштабной сухопутной операции нет. ВВС и применение БЛА способны остановить наступление боевиков на отдельных участках и поддержать курдских пешмерга и иракскую армию, однако те могут успешно действовать исключительно на собственной территории. Арабские армии – будь то ВС Иордании, Египта или КСА – в Ираке воевать не будут: саудовцы и иорданцы ограничатся защитой собственных границ, а египтяне поддержат Саудовскую Аравию, войска которой являются наиболее слабым звеном в коалиции.

 

Отметим при этом, что Эр-Рияд пытается не столько бороться с ИГ, сколько перекупить поддерживающих аль-Багдади шейхов суннитских племен в приграничной полосе, для чего на это направление деятельности брошен экс-руководитель Управления общей разведки королевства принц Бандар бин-Султан. В то же время пока расколоть ИГ не удается: ни племена, ни бывшие баасисты не готовы отказаться от достигнутого на пике успеха. Чрезвычайная жестокость, с которой боевики ИГ подавляют сопротивление, в том числе со стороны местных племен, также укрепляет их позиции.

 

Кроме того, уничтожение и изгнание шиитов, христиан, йезидов и светских суннитов на фоне привлечения на освобожденные от них территории десятков тысяч переселенцев из засушливых районов БСВ закрепляет монополию радикалов на власть в междуречье Тигра и Евфрата, среднее течение которых полностью контролируется ими. Возможность распоряжаться водными ресурсами на Ближнем Востоке всегда была равнозначна власти. В ИГ этот фактор используется полностью – не говоря уже о том, что переселенцы, получив имущество изгнанных и уничтоженных местных жителей, являются опорой аль-Багдади и его режима.

 

Что касается Египта, его ВС заняты противостоянием с исламистским подпольем во внутренних провинциях собственной страны. Не меньшей проблемой для армии и президента ас-Сиси являются инфильтрация исламистских боевиков через ливийскую и суданскую границы и военная операция на Синае, включая не только центральные горные районы полуострова, но и границу с Газой. Речь не о том, что ХАМАС может нанести армии АРЕ сколь-нибудь серьезный урон. Однако активность террористических группировок из Газы в самом Египте очень беспокоит службы безопасности страны.

 

Он не может не поддержать Саудовскую Аравию, чья финансовая помощь жизненно важна для Каира в условиях разворачивающегося экономического кризиса и приближающегося водного коллапса 2017 года. Тем более что Турция и Катар объявили АРЕ после свержения армией режима «Братьев-мусульман» и президента Мурси холодную войну, которую ведут последовательно и агрессивно. Без помощи Эр-Рияда египетская экономика рухнет, а перевооружение армии окажется невозможным.

 

Точно так же этот альянс – основная гарантия безопасности саудовской монархии в текущей ситуации, когда она не может более полагаться на Соединенные Штаты. Однако гарантируя неприкосновенность границ королевства, египетский экспедиционный корпус готов проводить операции только на его территории либо в узкой приграничной полосе. Повторим: углубляться во внутренние провинции Ирака, что необходимо для разгрома ИГ, египтяне не могут и не будут.

 

Наземная операция требует сосредоточения сил, превосходящих противника минимум в три раза, при этом в обеих войнах против армии Саддама Хусейна американцы имели пятикратное преимущество. Ничего подобного в сформированной президентом Обамой коалиции не наблюдается. С учетом того, что отряды ИГ составляют в совокупности в Сирии и Ираке до ста тысяч человек, ему необходимо для их эффективного разгрома сосредоточить в регионе группировку, равную или превышающую ту, которая обеспечила свержение баасистского режима. Делать это он не собирается и возможность победы коалиции над ИГ таким образом снимается с повестки дня.

 

На стороне аль-Багдади

 

Число иностранных джихадистов в рядах боевиков ИГ оценивается в 15–20 тысяч человек. Значительную их часть составляют люди, которые в будущем станут основой джихада в собственных странах – от государств Евросоюза до стран арабского мира или Центральной и Южной Азии. Приток специалистов – инженеров (в первую очередь нефтяников), врачей и обладателей других дипломов по призыву Абу-Бакра аль-Багдади на контролируемую им территорию укрепляет его режим и позволяет предположить возможность получения ИГ химического и бактериологического оружия в обозримой перспективе.

 

Многомиллиардные авуары, имеющиеся в распоряжении ИГ, превратили эту структуру в лидера террористического «Зеленого интернационала», позволяя не только вербовать в свои ряды «пехоту джихада» в Йемене, Марокко и других странах исламского мира, но и поддерживать радикальные группировки, борющиеся за создание эмиратов по образу и подобию ИГ. Это касается в первую очередь Африки – как Магриба, так и стран Сахары и Сахеля. Хотя распространение джихада такого толка на Центральную и Южную Азию лишь вопрос времени.

 

Успешные действия «Боко-Харам» в штате Борно в Нигерии, «Аш-Шабаб» в Сомали и Кении, «Аль-Каиды в странах исламского Магриба» и Движения за единство и джихад в Западной Африке в Мали, Нигере и Алжире – чрезвычайно опасная тенденция. Впрочем, география деятельности исламистов соответствует их реальным возможностям, которые чрезвычайно увеличились с начала «арабской весны», особенно после падения режима Муамара Каддафи в Ливии и начала сирийской гражданской войны.

 

Проблема борьбы с ИГ и его союзниками в том, что теми методами, которые для этого необходимы, США и другие члены коалиции пользоваться не хотят. Как не хотят нести те издержки, которые нужны для проведения войны таких масштабов. Кто-то намерен заменить ИГ собственными радикалами или переманить боевиков аль-Багдади на свою сторону с тем, чтобы попытаться использовать их в тех же целях – к собственной выгоде. Есть члены коалиции, которые хотят единственно защитить свои границы. Третьи просто демонстрируют флаг.

 

Последнее в полной мере касается западных ее участников – в первую очередь США. Действующий американский президент перед фактом массовых убийств мирного населения и геноцида меньшинств, а также демонстративных казней западных граждан не может ничего не делать. С другой стороны, он лично симпатизирует исламистам, если они не атакуют Америку, хотя и не может это демонстрировать открыто. С третьей, взяв курс на свержение Башара Асада, Обама не готов от него отказаться. С четвертой, его идея фикс – борьба с Россией, в том числе на европейских рынках углеводородов, для чего ему необходимы газовые ресурсы Катара и Ирана, нефтяные – Саудовской Аравии и Турция как страна-транзитер. Наконец, Иран с его ядерной программой – раздражающий фактор для конгресса, и это Обама тоже не может игнорировать.

 

В сложившейся ситуации никакие теоретически верные шаги не приведут к победе над ИГ. В том числе потому, что Соединенные Штаты в этом не заинтересованы – о чем бы ни заявлял президент Обама. Расширение сферы контроля исламистов делает американскую помощь жизненно необходимой для региональных игроков, которые в противном случае не нуждались бы так в Соединенных Штатах. Что касается тех, кого ИГ уничтожит, включая американских граждан, – это не первый геноцид последнего столетия, который США «не заметили».

 

Ритуальные заверения в том, что агрессор получит по заслугам, и точечные воздушные удары для ИГ не опасны. Впрочем, и аль-Багдади со всеми его боевиками безопасен для Соединенных Штатов. Администрация Обамы в этом явно убеждена.

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

Источник: cont.ws.

 

подробнее Россия 24 онлайн просмотр

    Добавить комментарий
    Введите код с картинки